В тот июль на моём пороге возникла сестра-близнец. Улыбалась, гремела браслетами и серебром колец. Говорила: послушай, Ирин, нет времени объяснять.
Брось это пыльное логово,
комнату,
стол,
кровать…
Её косы горели рыжим и хранили тепло костров. И она напивалась бренди, чтобы лавой вскипала кровь, пела песни, травила байки, щурилась, будто лис. Мы уходим отсюда, Ирина, начинается чистый лист.
Ты узнаешь, как это круто – копоть трассы и автостоп, как сгорает закат вишнёвый, и как ветры целуют лоб, как не спится под синью неба, в одеяле живых цветов… Говорила сестра-близнец, и железо кусало ей бровь.
И тогда началось безумье, череда придорожных кафе, хохотала сестра моя, ведьма, и частенько была подшофе. Мы вдыхали бездомный воздух и ели холодный джем.
А вдали загорались
Флоренция,
Прага,
Бангкок,
Бирмингем…